Радужные паруса (Часть 4)
Название: Радужные паруса (Часть 4)
Добавлен: 18.10.2026 в 02:39
Категории: Лесбиянки Жено-мужчины
Добавлен: 18.10.2026 в 02:39
Категории: Лесбиянки Жено-мужчины
Размер текста:
Марго выздоравливала медленно, но неуклонно. Каждое утро она просыпалась на соломенном тюфяке в заброшенном складе, чувствуя, как тело ещё ноет от побоев и унижений, но внутри уже разгорался холодный, яростный огонь. Она смотрела на свои руки — худые, с обломанными ногтями — и видела в них орудие будущей мести. Шарлотта кормила её мясным бульоном, поила красным вином, заставляла ходить по комнате, пока ноги не переставали дрожать.
— Ты станешь сильной, — говорила Шарлотта, массируя её плечи. — Я сделаю из тебя бойца. Но сначала ты должна простить своё тело за то, что оно пережило.
— Я не могу его простить, — отвечала Марго, сжимая кулаки. — Но я могу сделать его оружием.
Через две недели Шарлотта принесла первую шпагу — лёгкую, гибкую, с потёртым эфесом. Она поставила Марго перед собой, поправила ей ноги, развернула плечи.
— Держи так, — сказала она, касаясь её запястья. — Удар идёт не от руки, от всего корпуса. Смотри.
Она сделала выпад — быстрый, как укус змеи, — и клинок рассек воздух с тонким свистом. Марго повторила, но движение вышло неуклюжим, запястье дрогнуло.
— Ещё, — велела Шарлотта. И снова. И снова.
Дни превратились в недели. Они тренировались с утра до вечера — на пыльном пустыре за складом, под палящим солнцем Кадиса. Марго училась держать шпагу, парировать удары, уклоняться и наносить колющие в сердце. Она падала, сбивала ладони в кровь, но каждый раз вставала с новой злостью. Её ненависть к мужчинам росла вместе с мастерством — каждый выпад был направлен не в воздух, а в лица тех, кто её насиловал: Боунса, Тобиаса, Крюка, толстого хозяина борделя. Она представляла их на месте мишеней и вкладывала в удар всю свою ярость.
— Сильнее! — кричала Шарлотта, отбивая её атаки. — Ты должна бить так, чтобы клинок проходил сквозь плоть, а не застревал в рёбрах!
— Я хочу, чтобы они истекли кровью! — рычала Марго, делая выпад за выпадом.
Шарлотта учила её не только шпаге. Она показала ей, как метать ножи — короткие, с тяжёлым лезвием, которые летят точно в цель. Марго часами втыкала их в соломенные чучела, представляя, что это глотки пиратов. Она училась скакать на лошади — сначала на старой кляче, потом на быстром жеребце, которого Шарлотта украла у одного негоцианта. Она не боялась падений — она вскакивала с земли, стирала кровь с колен и снова забиралась в седло, сжимая поводья так, что костяшки белели.
— Ты — моя лучшая ученица, — говорила Шарлотта, когда однажды Марго на скаку выхватила саблю и срубила ветку с дерева одним ударом. — Ты злее меня.
— Я не злая, — отвечала Марго, спрыгивая с лошади и поправляя сбившуюся одежду. — Я справедливая. Каждый из них получит по заслугам.
Но ночи были другими. Когда солнце садилось и склад погружался в темноту, они зажигали свечу, стелили на пол мягкую овечью шкуру, которую Шарлотта раздобыла у торговцев, и сбрасывали с себя дневную броню — грубые рубахи, мужские штаны, перевязи для груди. Они оставались только собой — двумя женщинами, которые нашли друг друга в аду.
Шарлотта не торопилась. Она начинала с поцелуев — долгих, тёплых, касалась губами лба Марго, её скул, её век, где ещё не сошли синяки. Она целовала шрамы на её запястьях, оставленные верёвками, и шептала: «Я люблю тебя. Никто больше не сделает тебе больно»
Марго плакала в ответ, прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала, как в груди тает лёд, который сковал её сердце в борделе. Шарлотта гладила её короткие рыжие волосы, спускалась к шее, к ключицам, туда, где бился пульс, и целовала каждый дюйм кожи, пока Марго не начинала дрожать от нежности.
Они любили друг друга медленно, словно боялись сломать ту хрупкую гармонию, которую выстраивали с таким трудом. Шарлотта укладывала Марго на шкуру, разводила её ноги и опускалась между ними, касаясь языком её сокровенного места, даря ей такие ласки, которые никто из мужчин не мог дать — нежные, ритмичные, доводящие до экстаза. Марго вцепилась в её волосы, выгибалась, стонала, и внутри неё разрасталась волна, смывающая всю грязь, все унижения, все ночи, когда чьи-то грубые руки сжимали её бёдра.
— Да... да, Шарлотта... — шептала она, чувствуя, как оргазм захлёстывает её, тёплый и очищающий. — Только ты... только ты....
Шарлотта поднималась к ней, покрывая поцелуями живот, грудь, и ложилась рядом, прижимая к себе. Марго поворачивалась, целовала её в губы, ощущая на языке собственный вкус, и проводила рукой по её телу — сильному, мускулистому, с перевязанной грудью, которая ночью была мягкой и нежной. Она находила пальцами её влажность и проникала внутрь, двигаясь медленно, в ритме их дыхания. Шарлотта закрывала глаза и отдавалась этой ласке, чувствуя, как Марго заботится о ней так же, как она — о Марго.
Их любовь была неистовой и нежной одновременно. Иногда они менялись ролями — Шарлотта была сверху, иногда Марго садилась на неё, двигая бёдрами, сжимая внутри неё пальцы, пока обе не достигали пика, сливаясь в объятиях, мокрые от пота и слёз. Они шептали друг другу клятвы, обещания, что больше никогда не расстанутся, что убьют всех, кто их разлучил, и уедут в земли, где их никто не осудит.
— Я ненавижу мужчин, — говорила Марго, лёжа на плече Шарлотты и глядя на тени свечи. — Всех, кроме одного — моего отца, который был добр. Но он умер. Остальные — звери. Они используют, берут, ломают. Ты — единственный человек, кому я доверяю.
— Я тоже ненавижу мужчин, — отвечала
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
— Ты станешь сильной, — говорила Шарлотта, массируя её плечи. — Я сделаю из тебя бойца. Но сначала ты должна простить своё тело за то, что оно пережило.
— Я не могу его простить, — отвечала Марго, сжимая кулаки. — Но я могу сделать его оружием.
Через две недели Шарлотта принесла первую шпагу — лёгкую, гибкую, с потёртым эфесом. Она поставила Марго перед собой, поправила ей ноги, развернула плечи.
— Держи так, — сказала она, касаясь её запястья. — Удар идёт не от руки, от всего корпуса. Смотри.
Она сделала выпад — быстрый, как укус змеи, — и клинок рассек воздух с тонким свистом. Марго повторила, но движение вышло неуклюжим, запястье дрогнуло.
— Ещё, — велела Шарлотта. И снова. И снова.
Дни превратились в недели. Они тренировались с утра до вечера — на пыльном пустыре за складом, под палящим солнцем Кадиса. Марго училась держать шпагу, парировать удары, уклоняться и наносить колющие в сердце. Она падала, сбивала ладони в кровь, но каждый раз вставала с новой злостью. Её ненависть к мужчинам росла вместе с мастерством — каждый выпад был направлен не в воздух, а в лица тех, кто её насиловал: Боунса, Тобиаса, Крюка, толстого хозяина борделя. Она представляла их на месте мишеней и вкладывала в удар всю свою ярость.
— Сильнее! — кричала Шарлотта, отбивая её атаки. — Ты должна бить так, чтобы клинок проходил сквозь плоть, а не застревал в рёбрах!
— Я хочу, чтобы они истекли кровью! — рычала Марго, делая выпад за выпадом.
Шарлотта учила её не только шпаге. Она показала ей, как метать ножи — короткие, с тяжёлым лезвием, которые летят точно в цель. Марго часами втыкала их в соломенные чучела, представляя, что это глотки пиратов. Она училась скакать на лошади — сначала на старой кляче, потом на быстром жеребце, которого Шарлотта украла у одного негоцианта. Она не боялась падений — она вскакивала с земли, стирала кровь с колен и снова забиралась в седло, сжимая поводья так, что костяшки белели.
— Ты — моя лучшая ученица, — говорила Шарлотта, когда однажды Марго на скаку выхватила саблю и срубила ветку с дерева одним ударом. — Ты злее меня.
— Я не злая, — отвечала Марго, спрыгивая с лошади и поправляя сбившуюся одежду. — Я справедливая. Каждый из них получит по заслугам.
Но ночи были другими. Когда солнце садилось и склад погружался в темноту, они зажигали свечу, стелили на пол мягкую овечью шкуру, которую Шарлотта раздобыла у торговцев, и сбрасывали с себя дневную броню — грубые рубахи, мужские штаны, перевязи для груди. Они оставались только собой — двумя женщинами, которые нашли друг друга в аду.
Шарлотта не торопилась. Она начинала с поцелуев — долгих, тёплых, касалась губами лба Марго, её скул, её век, где ещё не сошли синяки. Она целовала шрамы на её запястьях, оставленные верёвками, и шептала: «Я люблю тебя. Никто больше не сделает тебе больно»
Марго плакала в ответ, прижимаясь к ней всем телом. Она чувствовала, как в груди тает лёд, который сковал её сердце в борделе. Шарлотта гладила её короткие рыжие волосы, спускалась к шее, к ключицам, туда, где бился пульс, и целовала каждый дюйм кожи, пока Марго не начинала дрожать от нежности.
Они любили друг друга медленно, словно боялись сломать ту хрупкую гармонию, которую выстраивали с таким трудом. Шарлотта укладывала Марго на шкуру, разводила её ноги и опускалась между ними, касаясь языком её сокровенного места, даря ей такие ласки, которые никто из мужчин не мог дать — нежные, ритмичные, доводящие до экстаза. Марго вцепилась в её волосы, выгибалась, стонала, и внутри неё разрасталась волна, смывающая всю грязь, все унижения, все ночи, когда чьи-то грубые руки сжимали её бёдра.
— Да... да, Шарлотта... — шептала она, чувствуя, как оргазм захлёстывает её, тёплый и очищающий. — Только ты... только ты....
Шарлотта поднималась к ней, покрывая поцелуями живот, грудь, и ложилась рядом, прижимая к себе. Марго поворачивалась, целовала её в губы, ощущая на языке собственный вкус, и проводила рукой по её телу — сильному, мускулистому, с перевязанной грудью, которая ночью была мягкой и нежной. Она находила пальцами её влажность и проникала внутрь, двигаясь медленно, в ритме их дыхания. Шарлотта закрывала глаза и отдавалась этой ласке, чувствуя, как Марго заботится о ней так же, как она — о Марго.
Их любовь была неистовой и нежной одновременно. Иногда они менялись ролями — Шарлотта была сверху, иногда Марго садилась на неё, двигая бёдрами, сжимая внутри неё пальцы, пока обе не достигали пика, сливаясь в объятиях, мокрые от пота и слёз. Они шептали друг другу клятвы, обещания, что больше никогда не расстанутся, что убьют всех, кто их разлучил, и уедут в земли, где их никто не осудит.
— Я ненавижу мужчин, — говорила Марго, лёжа на плече Шарлотты и глядя на тени свечи. — Всех, кроме одного — моего отца, который был добр. Но он умер. Остальные — звери. Они используют, берут, ломают. Ты — единственный человек, кому я доверяю.
— Я тоже ненавижу мужчин, — отвечала
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Прочтений: 65
